Главное меню
Глобальные сети: социометрический взгляд

Прибежали в избу дети, Второпях зовут отца: «Тятя, тятя! наши сети Притащили мертвеца! 
А.С.Пушкин

Многие помнят нашумевший американский фильм «Матрица», в котором все люди подчинены одному сложному механизму-организму, похожему одновременно и на всемирную паутину вроде интернета, а с другой стороны – на гигантского паука, управляющего спецслужбами, подчиняющими себе людей через компьютеры.

Матрица создает для людей специальную искусственную реальность, моделирует жизнь, и люди даже не знают ничего о настоящей жизни. Горстка храбрецов, сумевших избежать тотального контроля, пытается обмануть Матрицу. И у человечества не осталось ни одной сферы (ситуации, места, отношения), которая могла бы существовать без Матрицы.


Люди достигли такой высокой степени технического прогресса, что уже не могут обойтись без Матрицы – отключение человека от этой высокотехнотронной сети – почти 100%-ная гибель человека. В фильме главный герой только и становится Человеком в нашем смысле, когда тайные освободители Человечества отключают его от Матрицы (кадры сами по себе наиболее впечатляющие во всем фильме).

И тут нужно, просто необходимо сделать одно маленькое, но чрезвычайно значимое замечание: любая связь и любая сеть амбивалентна – те, кто связаны чем-то, всегда связаны двусторонней связью и могут влиять друг на друга.

Когда мы видим какие-то провода и шланги, которые питают (или отравляют) человека, агентов Матрицы, выслеживающих любые попытки вырваться из заранее заданного, мы прежде всего воспринимаем их как оковы. Западная традиция социальной науки вообще априорно ставит индивида в оппозицию к группе и считает социализацию необходимым, но насильственным злом.

Мы уже давно привыкли видеть в групповой силе что-то зловещее, подавляющее нашу индивидуальность. Помните как у Станислава Лема мыслящий океан сначала кажется злой силой а потом… впрочем, невозможно разделить все персонажи и все поступки на положительные и отрицательные – и в художественной литературе, и в жизни.

Мы привыкли противопоставлять свое «я» чуждой, часто враждебной групповой силе. Так что же, общее не может быть частью моего «Я»? В противном случае пришлось бы признать какие-то права («особые права») моего «Я» на общее, а это «комильфо»…


М. Вебер называет это харизмой и, будучи весьма рациональным социологом, даже не пытается объяснить научно феномен харизмы.

З. Фрейд пишет о неуправляемости толпы и разгуле бессознательных сил.

К. Юнг сформулировал свою знаменитую гипотезу о «коллективном бессознательном».

И, наконец, Морено не стал объяснять и оценивать лики групповых сил, все эти «мы» и «они», которые на протяжении всей жизни играют огромную роль в нашей жизни. Морено впервые сделал из этих абстракций (которыми вечно спекулировали все социальные науки) конкретными осязаемыми персонажами социодрамы и, следовательно, любой социальной драмы.


Отнюдь не случайно в самое последнее время заговорили о Боге интернета, о мистической силе, одновременно связывающей всех и подчиняющей все человечество. Возможно в ближайшие десятилетия мы станем свидетелями появления множества новых мифов на эту тему, нового особого пласта народного фольклора, станем читателями текстов нового литературного «сетевого» жанра.

Новизна видится тут не только в интерактивных возможностях компьютерного обмена, ссылках, чатах и пр., но и в особом понятии, которое ближе всего к старому «публикация», однако имеет совсем иную природу. Дело в том, что и «публики» как таковой в Сети нет, а можно помыслить лишь некое пока абстрактное «сетевое сообщество», которое имеет одновременно и признаки макрочеловеческой, социетальной структуры, и свойства микрогруппы, «общины» или чего-то вроде «контактной группы».

Дальность и близость превращаются из географических, физических, экономических и политических в психологические, информационные и своеобразно понятые контактные измерения (понятия).

Дистанция между людьми, как ни странно, приобрела большую конкретность в так называемом информационном обществе. Появилось больше нюансов, оттенков, приблизилось, стало реальным понятие «близость».

Начиная с типографского станка и включая самые современные технологии коммуникации, мы можем проследить как постепенно пространство общения становится символическим, а уже поэтому мы можем говорить о массовых контактах и массовой информации.

Единственный экземпляр рукописной книги несет на себе не только руку переписчика, его почерк, настроение, индивидуальность, но и все взгляды, прикосновения, прочтения (Гадамер приводит свой знаменитый пример с сельской иконой, которая за 300 лет своего существования уже не просто передает все, что вложил в нее иконописец, а плюс к тому, все поцелуи и все слезы, пролитые на нее).

Индивидуальность обращения (и общения) – вещь тонкая, но она может быть сохранена, передана и преобразована субъектом если он подходит к этому творчески.

«Существовать – значит быть воспринимаемым» – писали философы-субъективисты в течение всего ХХ века.


«Выживет только креативный человек» – пишет Морено в своей книге «Кто выживет?».

Кто мог бы подумать, что за какие-нибудь 100-150 лет мир из разобщенного «лоскутного одеяла» стран и культур превратится в глобальное целое, и огромное большинство людей вступит между собой в отношения, даже не желая этого?

На этот отчасти риторический вопрос есть простенький ответ: Морено. Нужно сразу отметить, что глобализация и всеобщность коммуникации Человечества пока еще вовсе не приводит к тому, что оно становится единым целым – пока абсолютно лишь само общение, возможное везде и всегда.

Глобализация пока идет за счет информатизации, стандартизации, коммуникации – все это поверхностная акцентуация, слабо отражающая содержание общения, не передающая глубокие чувства. Глобализация и глубина сейчас – антиподы, но кто знает, что будет дальше?

В связи с появлением всемирной сети Интернет появилось много попыток осмысления ее феномена, говорят уже о многих сетях, о «сетевых» организациях, приносящих то благо, то вред (когда люди попадают в эти «сети»).

Попытки заглянуть в глубину (пока весьма робкие) еще не стимулируются степенью развития Ресурсов общения Человечества и сама «флора», выросшая в этих субпространствах, «мыслящая плесень» (или «коррозийная диффузная смесь» из софта и «железа») еще не кажется столь опасной для всего Человечества.


Продолжение в полном варианте статьи ...